— Почему ты без парика? — с явным раздражением обратился муж к жене, и свекровь тут же подхватила его критику.
— Ты всерьёз собираешься идти на родительское собрание в таком виде? — Саша скривил губы.
— А что тут необычного? — спокойно поправила платок Вика.
— Родители будут косо смотреть. Маша и так комплексует из-за твоего… — он жестом обвёл себя. — внешнего вида.
— Моего внешнего вида? — голос Вики дрогнул. — Ты о том, что я победила рак?
— Могла бы хотя бы надеть парик, — буркнул он.
Вика посмотрела на себя в зеркало: худое лицо, острые скулы, большие глаза. Женственность никуда не делась. А что видел он?
— Мы это уже обсуждали. Парик натирает, голова болит, — тихо сказала она.
— Тогда не иди. Скажи, что приболела, — предложил Саша.
— Но для меня и для Маши это важно, — мягко ответила Вика.
— Ладно, иди. Но не обижайся, если кто-то будет реагировать… — голос Саши прозвучал снисходительно.
За столом семья обсуждала: свекровь Нина Петровна предлагала парик, Лена говорила о том, как Саше неловко в людных местах.
— Все будут смотреть? — сжала кружку Вика. — И что ужасного они увидят?
— Мужчине важно гордиться женой, а не оправдываться, — сказал Саша.
— За что оправдываться? За то, что я выжила? — голос Вики стал громче.
Маша подняла глаза — и Вика поняла: дочь всё слышит и чувствует.
— Вика, не повышай голос при ребёнке, — вмешалась тёща.
— Мам! — резко повернулась Вика.
— Может, компромисс: красивые платки, шляпки… — тихо предложила Галина Ивановна.
— Как баба Зина с двора, — фыркнул Саша.
Вика встала и вышла на балкон. За ней последовала сестра Оля. Августовый вечер был мягким, обычная жизнь тянулась внизу.
— Вик, не слушай их. Ты красивая, — сказала Оля.
— Я устала. Будто я специально облысела, чтобы им насолить, — с горечью ответила Вика.
Оля обняла сестру. Прикосновение было тёплым и редким. — А помнишь, какие у тебя были волосы? До пояса, густые. Все завидовали.
— Помню. Саша тогда говорил, что влюбился в мои волосы. Только в них, оказалось.
Воспоминания нахлынули: двадцатилетняя Вика с роскошной копной волос, Саша не мог пройти мимо, не прикоснувшись к ним.
А теперь он отворачивался, когда она снимала платок.
Дверь резко открылась. — Закончили с драмами? — покачиваясь, сказал Саша. — Оля, иди домой.
— Саш, ты выпил, — попыталась успокоить Оля.
— Я решаю в своём доме! Может, если бы жена выглядела как женщина… — он осёкся.
— Договаривай, — Вика повернулась к нему.
— Как больная! Вот что все видят!
Слова зависли в воздухе. Маша подняла голову:
— Мама, почему папа кричит?
— Папа устал, солнышко, — успокоила внучку Нина Петровна. — Иди в свою комнату.
— Статус? — села на диван Вика. — Я думала, для мужчины важны семья, любовь и поддержка.
— Не будь наивной, — сказала Лена. — Саша всегда гордился твоей красотой. А теперь что показывать?
— Сильную женщину, которая пережила операцию и химию! — Вика.
— Хватит строить героиню! — плюхнулся Саша. — Все болеют, но не все потом пугают людей своей лысью.
— Саша! — возразила Галина Ивановна.
— Она даже летом не надела парик! Официантка чуть тарелку не уронила, когда платок сполз! — добавил он.
— И что? — спокойно сказала Вика. — Ты говорил, что боялся потерять ту, в которую влюбился.
— Ты стала другой! — стукнул кулаком Саша.
— Лысой. А внутри я всё та же.
— Нет! — крикнул он. — Ты сломлена, постоянно плачешь!
— Я плакала месяц после операции! А ты? Убрал зеркала, чтобы не видеть себя!
— Чтобы ты не расстраивалась!
— Врёшь! Чтобы самому не видеть!
— Хватит! — поднялась свекровь. — Вика, Саша прав в одном: можно было бы хотя бы попробовать парик.
— Я пробовала! От него болит голова, кожа не дышит! — Вика сжала кулаки.
Семейное собрание превратилось в настоящий трибунал. Все советовали ей надеть парик и «взять себя в руки».
— Хватит! — поднялась Оля. — Вы унижаете человека за болезнь!
— Семейные дела, — рявкнул Саша.
— Семья поддерживает, а не унижает, — твердо сказала Оля.
— А дети? — сказала Лена. — Машу дразнят из-за того, что мама лысая!
— Что? — Вика встала. — Почему я не знала?
— А ты спрашивала? — язвительно сказал Саша. — Ты только о себе думаешь!
— Я думала о Маше, улыбалась ей, готовила, когда меня тошнило, — Вика подошла к нему.
— Другие терпят! — буркнул Саша. — Моя мать, например, десять лет ухаживала за парализованным отцом.
— Я не прошу мира! Я прошу поддержки!
— Я поддерживаю! Платки покупаю, к врачам вожу! — сказал Саша.
— Ты меня стесняешься!
— Чем тут гордиться? — выпалил он.
— Всё ясно, — Вика сорвала платок. Голова со шрамом блестела под светом. — Вот я! Выжившая женщина!
— Надень платок, Маша может войти, — пробормотала свекровь.
— Она увидит мать, а не монстра, — ответила Вика.
— Которая устраивает истерики! — огрызнулся Саша.
— Я ухожу, заберу Машу, — Вика направилась к двери.
— Куда? — встал на пути Саша.
— К себе. Суд решит, — Вика.
— Ты думаешь, суд оставит ребёнка с больной матерью?
— Я в ремиссии полгода! — твёрдо сказала Вика.
— Вечно на таблетках! — кричал он.
Пощёчина зависла в воздухе.
Маша вышла с рисунком: мать в красивом платке, улыбающаяся.
— Красиво, солнышко, — села рядом Вика. — Поедем к бабушке Гале на несколько дней.
Саша остался один с коньяком.
— Вернётся, куда ей деваться? — пробормотал он.
— Вы все… чудовища, — сказала Оля. — Вика выздоровеет, а ты останешься мелким эгоистом.
Два года спустя Вика расчёсывала отросшие волосы, Маша болтала о школе.
— Алло? — прозвучал звонок.
— Вика? Это Лена. Саша просит вернуться.
— Передай ему: я счастлива. Работа, друзья, дочь, волосы отросли. Но возвращаться не буду. Никогда.
Вика обняла дочь:
— Пойдём, солнышко. Дядя Игорь обещал в цирк.
— Он сказал, что ты всегда красивая, даже без волос, — улыбнулась Маша.
Игорь — коллега, который увидел в Вике сильную женщину, а не жертву обстоятельств. Он любил спокойно и надёжно.
В дверь позвонили: Игорь с цветами и билетами в цирк. Маша побежала к нему, он подхватил её на руки и закружил, вызывая смех.
— Как дела, красавицы? — поцеловал Вику в щёку.
— Отлично, — улыбнулась она, наблюдая, как дочь показывает рисунок.
А Саша остался один, листая старые фотографии: Вика с длинными волосами, смехом и объятиями.
Тогда он не ценил счастья; теперь понял, что потерял навсегда.
Он налил коньяк и выпил залпом. Марина, с которой встречался после развода, ушла месяц назад.
Оля была права — он остался один со своим эгоизмом. Вика же расцвела заново.
За окном зажигались огни города. Где-то там Вика и Маша смеялись в цирке с человеком, который любил их по-настоящему, а Саша листал старые фотографии.
