Пьяная женщина закрыла детей в сарае, а сама ушла развлекаться с любовником. Но утром её ждало неожиданное наказание.
За окном сгущалась густая тьма декабрьской ночи, а в ветхом, полуразрушенном доме царила тревожная тишина.
За кухонной дверью на изношенном, испещрённом пятнами линолеуме плотно прижались друг к другу трое малышей — словно птенцы в тесном гнезде.
Их голодные и полные надежды глаза приковались к щели в двери.
В тишине они наблюдали, как в кастрюлях медленно томился скромный оливье, а мать по имени Леся монотонно перекладывала салат ложкой, будто пытаясь выжать из него что-то сверх меры.
В воздухе витал запах масла и вчерашнего лука, но детям было не до еды — их терзал холод, голод и томительное ожидание.
Когда же мама скажет: «К столу!»? Когда же наступит долгожданный праздник?
— Эй, чего вы тут как крысы толпитесь? — раздался резкий и грубый голос.
Дядя Игорь — высокий, сутулый, в поношенной толстовке и с запахом перегара — распахнул дверь и сурово оглядел детей.
— Быстро марш в комнату! Не видите — взрослые заняты!
Он прошёл на кухню, тяжело опираясь на косяк, заглянул в кастрюли. Его взгляд потемнел.
— И что за радость у нас сегодня? — проворчал он, тыкая пальцем в салат.
— Оливье, картошка и кислая капуста… Да это не праздник, а траур.
Леся — худая, с потухшими глазами и взъерошенными волосами — глубоко вздохнула.
— Я не только оливье готовила… — тихо произнесла она, оглядевшись, чтобы дети не видели, и словно тайком достала из сумки толстую, розовую колбасу.
— Вот купила… Но всем не хватит. Тем более, детям это вредно — жирное, солёное…
А я ещё и «беленькой» запастись успела. Для настроения, понимаешь?
Игорь усмехнулся, глаза его заблестели.
— Вот это да, Леся! Молодец!
А я для ребят кое-что припас, — с театральным жестом вынул из кармана несколько мандаринов и пачку конфет.
— В магазине умудрился «прихватить», никто не заметил!
Их смех звучал натянуто и неискренне — словно старая резина. За этим хохотом скрывалась горькая правда: они жили в нищете.
Игорь не работал месяцами, сидел на скудном пособии, которое с трудом выдавали в службе занятости.
Леся получала детские пособия, но деньги быстро таяли, превращаясь в бутылки, закуску и дешёвый табак.
Их жизнь была унылой, однообразной и пустой.
Недавно они встретились — двое потерянных душ с разбитыми сердцами.
Игорь ушёл от жены, не вынеся его постоянных пьянок и ссор.
Леся же искала утешения в алкоголе — водка была её спасением от детских криков и одиночества.
Подобное притягивает подобное. Но трое малышей — маленькие души — стали им бременем.
Хотелось романтики, праздника, страсти вдвоём. А тут — лишь плач, грязные носки и бесконечные просьбы:
«Мама, дай», «Мама, холодно», «Мама, хочу».
— Может, отправим их куда-нибудь на Новый год? — вдруг предложил Игорь, прищурившись. — Хоть на пару часов…
Леся задумалась.
— Куда? К кому? Родни и друзей нет… Никто не сможет приглядеть.
Внезапно она хлопнула себя по лбу:
— Придумала! В сарай! Пусть подышат свежим воздухом, там хоть тишина…
Игорь одобрительно кивнул.
Спустя минуту он стоял у двери комнаты, где дети, устроившись на старом диване, играли обрывками верёвок и пустыми коробками.
— Кто хочет стать стражем Деда Мороза? — громко и театрально объявил он.
— Он уже близко! Но придёт только к тем, кто будет ждать его на улице!
Дети застынули.
— А можно с мамой? — тихо спросил старший Ваня, держа за руку младших сестрёнку и брата.
— Нет! — рявкнул Игорь. — Только настоящие стражи! Если не пойдёте — Деда Мороза не будет!
Плач и всхлипы.
— Холодно… Мама, не хочу…
— Я сказал — идёте! — громко приказал он, хватая детей за руки и выталкивая их на улицу.
На морозе, в лёгких куртках, дети дрожали возле старого сарая с дырявой крышей.
Игорь велел им сидеть там, бросил им пакет дешёвого печенья и захлопнул дверь.
Внутри было сыро и холодно, дети прижимались друг к другу и верили, что Дед Мороз придёт.
Но время шло, пальцы замерзали, а дети кричали о помощи.
В это время Леся и Игорь, забыв о детях, пили и смеялись в доме.
Внезапно кто-то постучал в дверь — на пороге стоял настоящий Дед Мороз с мешком подарков и спросил, где дети.
Леся растерялась, а Игорь, проверив сарай, обнаружил, что детей там нет — лишь следы слёз и размокшее печенье.
Леся бросилась на поиски, зовя детей по именам.
Игорь прибежал в замешательстве:
— Я же их тут запер, куда они могли уйти?
Дверь сарая захлопнулась, а Леся била кулаком по ней:
— Это какая-то шутка?
— Посидите здесь, — раздался знакомый голос. Это был Стас — бывший муж Леси и отец детей.
Он снял бороду и рассказал, что забрал малышей из сарая и отвёз в больницу с обморожениями.
Позже Леся обратилась в полицию, но заявление уже было — от Стаса.
Через опеку у Леси забрали права на детей. Малыши уехали к Стасу и его доброй матери.
Стас познакомился с новой женщиной, которая полюбила детей и подарила им сестёр.
А Леся осталась одна, без детских пособий, с работой и болью в сердце, вспоминая каждую зиму ту холодную ночь — холод, сарай, детские крики и лицо Деда Мороза, который оказался частью её прошлого.
