Фонсека направился к главной двери морга, ощущая, как сердце бьётся быстрее обычного.
Фонсека стоял неподвижно, сжимая холодную дверь, словно она могла удержать его на месте.
Настоятельница внимательно наблюдала за ним, а её спокойный голос таил в себе что-то отрепетированное под покровом вежливости.
Камило замер позади, глаза его метались между ней и телом, полные тревоги.
Несмотря на внутреннее напряжение, Фонсека едва позволил ей войти. Она шагнула вперёд без колебаний, и её присутствие тонко меняло атмосферу в комнате.
В морге она подошла к телу с видимой сосредоточенностью и уважением, но её внимание было приковано не к самой девушке, а к рясе, словно она искала что-то скрытое.
Нервозность Камило привлекла её взгляд; она замечала больше, чем следовало.
Фонсека вмешался, стараясь скрыть напряжение, но тревога только росла. Он вспомнил предупреждение: не доверяй настоятельнице.
Когда её рука зависла над телом, он ощутил внезапное давление выбора.
Решение больше нельзя откладывать. Молчание означало отказ; действие — риск.
— Тебе не следует её трогать, — наконец сказал он ровно и твёрдо.
Она медленно опустила руку, встретившись с его глазами. — Почему? — тихо спросила она.
Фонсека замялся, понимая, что его ответ может изменить всё — скрыть правду или озвучить предупреждение, которое уже звучало в его голове.
Горло сжалось, но он собрался и произнёс: были обнаружены несоответствия, и никто не должен прикасаться к телу.
Настоятельница внимательно его изучила, затем неожиданно согласилась, шагнув назад с спокойной улыбкой, которая только усилила тревогу.
Прежде чем уйти, она сделала паузу.
— Некоторые истины не должны открываться слишком быстро, — сказала она и исчезла, оставив после себя ещё более тяжёлую тишину.
Камило прошептал, что она что-то знает. Фонсека не ответил — решение уже было принято. Они не остановятся.
Он запер дверь и вернулся к телу. Надпись на коже оставалась.
После ожидания они обследовали рясу и нашли спрятанную записку: «Она не одна. Если откроешь меня, увидишь».
Несмотря на предупреждение, Фонсека решил продолжить.
Когда вскрытие началось, всё казалось обычным — до того момента, как он заметил что-то странное под поверхностью.
Он замер и тихо произнёс: — Это не чудо… она не была одна.
